В одном городе жил маленький мальчик Вася, которого обижал ужасный главный бандит.
Бандита звали Жорик и он был в городе авторитет. Бывало поймает он Васю и давай его кормить
просроченными баранками, а то и похуже - заставлял "орбит" жевать.
"Орбита" мальчик боялся и очень плакал, а злой Жорик только смеялся и указывал на Васю
пальцем.
После таких мучений, Вася убегал от Жорика и кричал:
- Погоди, Жорик, вот приедет дядя Леша тогда узнаешь!..
И так повторялось много-много раз и все время Жорик мучил Васю, а дядя Леша все не
приезжал.
И вот однажды, злой Жорик, прикатил на мерседесе - проверять свои торговые точки, а там
все верх дном, товар поломан и охранники-быки в кровь побитые.
Перепугался Жорик и спрашивает:
- А чего тут было?
И тогда, один из охранников-быков, вдруг говорит ему человеческим голосом:
- Беда, Жорик… Тетя Ася приехала…
- А как же дядя Леша?..
- А дядя Леша - не смог…

Депутат и кирпич

Народный депутат Василий Чучнев, шел домой через пустырь, когда рядом с ним упал
тяжелый, но посторонний предмет.
Испугался Чучнев - думал покушение, о потом землю пощупал и кирпич нашел. Большой
красный. А главное - откуда? Кругом пустота, а кирпич сверху. Задрал Чучнев голову, а там сорока,
да два воробья, куда им кирпичи таскать.
Хотел Чучнев кирпич бросить, как пустяк какой нибудь, а потом передумал и с собой забрал.
А на другой день поехал к доктору и с кирпичом на пару. Пришел, сел на стул холодный и кирпич
перед собой положил - в платочке и с веревочкой.
"Вот, - говорит, - доктор, а не элемент ли это моего организма?"
Доктор платочек развернул, по кирпичу ложечкой постукал и говорит:
"Это не элемент, это - предмет неодушевленный. Такое в жизни невозможно, чтобы кирпич
к телу относился."
Тогда Чучнев возьми да и брякни:
"Я депутат, - говорит. - Со мной всякие возможны вражеские провокации."
Засомневался доктор, а потом посмотрел на Василия с кирпичом, да и ахнул:
"Вот, - говорит, - феномен. Ну просто одно лицо. Мы вас гражданин проверять будем."
И начал он Василия мучить, к приборам подключать. Сам устал и Василия запарил. Однако
бумагу дал с подписью: невозможно окончательно.
Так Чучнев и ушел ни с чем. А кирпич с собой забрал. Хоть и есть бумага, а мало ли что.

Маркс и путиловцы

Собрались, как-то пролетарии у Маркса на даче, чтобы Первомай отпраздновать.
Ну выпили, закусили и стал им Маркс рассказывать про свободу, равенство и
братство.
А они ему говорят, фуфло городишь, дорогой товарищ Карл. Укажи лучше путь
прямой - к светлому будущему. Нам бы дорогу покороче, а то буржуи кровососы жизни не
дают и работать заставляют.
А Карл им и говорит: пора вам к электричке двигать, ребята, у меняя дача
не резиновая и я с вами, ужас, как запарился. Если бы знал, говорит, что вы такие темные, ни за
чтобы не позвал. Лучше бы вы играли в домино у себя на Путиловском заводе.
Ну и выпроводил гостей на улицу.
А как выпроводил, пролетарии моментально озлобились в классовом непонимании и
пошли к Карлу на огород редиску топтать. Потоптали всю - подчистую. А потом еще сарай у
Карла сожгли и все кричали, давай сволочь, нам путь к светлому будущему и все тут.
Только к утру и унялись, аспиды.
Карл, конечно, затаился, а потом выбрался к свету и решился на месть жестокую.
Взял он бумагу с карандашом и сел возле окошечка. Сидит, а сам думает: ужо я вам
укажу дорожечку - мало не покажется. Я вам устрою, думает, товарно-денежные отношения,
вы мой сарай с редиской век помнить будете.
Думал он думал, а потом послюнил карандашик и написал: "книжка", а потом еще подумал
и добавил: "Капитал".
Так все и началось.

Кузюкин и клоны

Однажды Кузюкин проснулся со странным убеждением, что он клон. То ли
телепередачи про науку на него повлияли, то ли зима холодная былая, но только проникся он в
это более чем основательно.
Посопев под одеялом, пока жена не ушла на работу, Кузюкин вздохнул и с тяжелым
предчувствием неизбежного, поднялся с кровати. С трудом передвигая ноги, он подошел к
трюмо и бросив в зеркало беглый взгляд сразу понял, что это вовсе не он - Василий Кузюкин,
а только его клон.
"Жалкое подобие, - уныло подумал Кузюкин, оттягивая веки. - Я только жалкое
подобие настоящего."
Подобрав с пола сплющенные тапки, он посмотрел их на свет и обнаружил на правом
дырку, которая была ему знакома.
- Удивительно, - восхищенно прошептал Василий. - Даже тапки склонировали. Все ж
таки шагнула наука.
Почесав в задумчивости впалую грудь, он пошел умываться. В том, что ему
предстояло идти на работу, Василий ничуть не сомневался.
На работе его встретили, как родного. Сидоров напомнил про одолженную десятку, а
начальник отдела сказал, что Кузюкин раздолбай. Словом процессы проистекали нормальные,
что только доказывало, что клонировали Василия на совесть и придраться было не к чему.
Отдудев полдня, Кузюкин почувствовал себя плохо, и отпросившись в
парикмахерскую, поехал домой. Открыв своим ключом дверь, он уже с порога понял, что
основной Кузюкин дома.
На тахте происходили жаркие отношения и жена Василия, стонала очень
правдоподобно. Кузюкину-клону даже завидно стало, что настоящий Кузюкин так могуч
в искусстве бытовой любви.
Даже ботинки, которые стояли в прихожей, были на два размера больше чем у него -
жалкого клона.
Когда все закончилось и основной Кузюкин ушел, Кузюкин-клон выполз на свет и
сделал вид, что пришел с работы..
- Ты чего так рано? - удивилась жена.
- Ничего, - тихо ответил Кузюкин-клон и лег спать. А наутро, когда он проснулся, то
вдруг понял, что он не клон никакой, а самый настоящий Кузюкин. И даже вчерашние ботинки
припомнил - ботинки водопроводчика Фролова. Дошло тут до Кузюкина, что обман все это, а
жена ему натурально изменяла.
Вскочил Василий с кровати и побежал на кухню, где она вероломная, ему блинчики
стряпала. Прибежал и кричит не своим голосом:
- Все Клава, я карать тебя намерен!
И кулаком замахнулся дескать - убью стерву. А Клава только глазами хлопает и
молчит.
Присмотрелся тогда Кузюкин, да и обмер от страха. Не Клава это была, а только ее
клон.